Троицкий храм в селе Троицкое

Автор историко-архитектурной справки: Д.А. Вадатурский, Государственный институт искусствознания

Село расположено на склоне пологого холма, спускающегося к речке Матюговке. Венчает холм массивный объём церкви Троицы, прежде видимый на десятки километров вокруг.

Административно село как минимум с начала XVII в. входило в состав Закоторожского стана Ярославского уезда, а после екатерининской губернской реформы село отнесено к Ярославскому уезду Ярославской губернии, к которому относилось до конца 1920-х, после чего побывало в Ивановской промышленной области, в Бурмакинском, Гаврилов-Ямском районах, пока наконец не оказалось в Некрасовском районе Ярославской области.

Впервые село Троицкое упоминается в 1613 г. в связи с утверждением во владении Андреем Бедняковым (также употребляются формы "Бетняков", "Бекняков") жеребьём (частью) села. Там же говорится, что в 1610/11 г. эта часть принадлежала Юрию Глазову. В 1627-29 гг. селом владеют тот же А. Бедняков и князь П.Г. Ромодановский, только что купивший часть у своего тестя князя Андрея Звенигородского, в свою очередь получившего её в вотчину за "царя Василия Ивановича Московское осадное сидение" из его же поместья. Тогда же впервые упоминается церковь. В 1637 г. эта последняя часть переходит московским дворянам Ивану да Киприану Ивановичам Бирдюкиным-Зайцевым, ссудившим А. Звенигородскому под залог села 500р., и не смогшему этот долг отдать. В 1678 г. селом владеют Степан Андреевич и Иван Кузьмич Бедняковы, а также Киприан Иванович Бирдюкин-Зайцев, который и построил ныне существующую кирпичную церковь, о чём недвусмысленно свидетельствует довольно необычная своей развёрнутостью для переписных книг запись, обычно гораздо более лаконичная: «За Киприяном Ивановым сыном Бирдюкиным Зайцовым в вотчине полсела Троецкого з жеребьем, а в нем церковь каменная во имя Живоначальные Троицы да Пречистые Богородицы Казанские теплая; да у Троицы предел Московских Чудотворцев; у Казанские Богородицы в пределе Николая Чудотворца, да под колокольнею предел великомученицы Парасковеи. И та де церковь строение ево Киприяново». После смерти Киприана, произошедшей после 1687 года, его часть перешла Михаилу Яковлевичу Лобанову-Ростовскому, а бекняковская вновь сосредоточилась в одних руках Ивана Кузьмича и перешедшая в 1707 г. его вдове Татьяне. Впоследствии село принадлежало Ф.С., Т.Г. и Е.В. Бедняковым, В.М. Коковцеву, И.В. Одоевскому, В.С. Селивачеву, Архаровым, Тихменевым и др.

В метрических книгах 1746 г. село впервые названо Троицкое Берсенево тож – из ранних документов известно расположенное неподалёку сельцо Берсенево, состоявшее из одного только помещичего двора, очевидно в первой половине XVIII в. влившееся в Троицкое.

К 1747 г. относится освидетелельствование церкви, установившее у неё обветшание северных врат, царских врат Казанского придела, иконостаса и сени на царских вратах Трёхсвятительского придела - все ветхости было предписано исправить. В 1773 г. придел в колокольне назван "давно упразднённым", хотя в указанном освидетельствовании ещё значился действующим. В 1780 г. прихожанину лейб-гвардии вахмистру Николаю Лукьяновичу Абламовскому было позволено "возобновить" обветшавший иконостас Никольского придела.

Заканчивается век весьма примечательным делом "о невзносе прихожанкой помещицей Матреной Федоровной Тихменевой денег 50 р. и неуплате денег за взятые железо и тёс", из которого помимо прочего мы узнаём о всех недавних переделках: «… по резолюции покойного Преосвященнейшего Арсения Архиепископа Ярославского и Ростовского в прошлом 1799-м году на прошении священноцерковнослужителей и приходских того села людей, последовавшей в настоящей Троицкой церкви и в приделе Московских Чудотворцев по разобрании святых Престолов стенное ветхое иконописание обить, и вместо онаго стены все выщекотурены, и в пристойных местах карнизами и лепною работою украшены, двери и окошки для избежания в церкви темноты и глухоты разделаны, а в некоторых местах и вновь пробиты, и как решетки во все окошки, так и оконницы вставлены новые. Полы вместо кирпичных настланы в алтарях чугунные, а в настоящей и приделе тесовые и подняты гораздо выше, за каковую сего строения работу кроме других издержек подрядчик прихожанин того же села деревни Коурцева крестьянину Никите Васильеву заплачено более осми сот рублей…». Троицкий и Трёхсвятительский приделы были освящены в августе 1800 г. Впоследствии меняется тёс на четверике и алтаре, исправляются стропила. Кроме того, из дела видно, что угловые главы были деревянные и в этом же материале возобновляются - ремонтируются или возводятся вновь. Средняя глава, кирпичная, надкладывается на 3/4 аршина новым кирпичём; тёс красится мумией, главы - ярью; ветхие кирпичи колокольни вычинялись, после чего она белилась извёсткой в два приёма - вся работа должна была быть закончена в 1804 г. В то же время другим мастером был выполнен накатной потолок, настлан деревянный пол в церкви и на паперти, главы, "чешуя", кресты деревянные, обитые аглицкой жестью как на церкви Михаила Архангела в соседнем селе Михайловском Задорожье тож. В том же 1804 г. был сделан иконостас в придел Московских Чудотворцев. Вскоре после этого была обновлена вся утварь: «Святые иконы и иконостасы все сработаны вновь лучшим художеством. … В ризнице церковной также многие вещи переплавлены и вновь прибавлены». Также опись фиксирует перестройки 1804 г.: «кровля деревянная выкрашенная красной краской, и пять глав деревянных выкрашены которые краской зеленой, на них кресты деревянные, опаянные жестью». В 1820 г. решено покрыть главу железом.

К 1822 г. относятся первые клировые ведомости, в которых впервые зафиксировано, что "церковь неизвестно когда построена".

В 1823 г. разбираются старые восьмерик и шатёр колокольни и возводятся два новых яруса в стиле классицизм, покрытые куполом с фонариком, увенчанным шпилем. Кроме этого, мастер, крестьянин А.Я. Егорин "по данному плану и фасаду за подписью губернского архитектора в будущем 1824 г." обязался "разобрать свод выше наката", и зачеканить имеющиеся в кладке трещины. В 1827 г. вновь ремонтируется крыша, зачеканиваются щели (на этот раз на колокольне), покрываются железом купол и фонарик, деревянная крыша паперти, выкрашивается мумией главы, остальное штукатурится и белится.

В описи 1855 г. содержится единственное упоминание склепа, "в коем погребены тела Бирдюкиных-Зайцевых", что подтверждает сведения, приведённые в переписных книгах 1678 г. В 1859 г. церковь впервые становится центром небольшой заметки, в которой она датирована 17 в., хотя предположения, в ней приведённые (что в тайнике укрывались от литовцев) вкупе с околонулевой строительной активностью начала 17 в. подразумевают более раннюю дату постройки.

В 1886 г. протоиерей Флегонт Морев, сопровождавший архиепископа Ионафана в его путешествии по епархии, упоминает икону 16 в., бывшую в церкви и крест с надписью "ЗРПА г. сделан в село Троицкое в Закоторостной стан". Судьба иконы неизвестная, а крест, возможно, хранится в ЯМЗ.

Конец века вновь ознаменовался крупной реконструкцией тёплой церкви: к ней пристроен обширный Успенский придел. Проект 1896 г. ещё не получившего диплом архитектора Н.А. Тютюнова подвергся разгромной критике губернского инженера, после чего, спустя полгода был одобрен консисторией и был реализован, насколько можно судить на высочайшем строительном уровне. И уже в клировых ведомостях за 1898 г. значится Успенский придел, благодаря чему церковь вновь стала пятипрестольной. Также из этих дел известно, что на церковь были выполнены чертежи фасадов и разрез. Согласно проекту перестройки, предполагалось почти полностью вынуть нижнюю часть северной стены, что, видимо и было сделано; из остального видно, что был понижен уровень пола, что привело к уничтожению склепа и понижению окон с закладкой продухов и печур; и что в восточной части переложены своды, а также видны некие вторжения в западную стену. Кладка делалась на тёмно-сером цементном растворе высокой прочности; к этому же времени относятся бетонные колы и подоконники.

В 1910 г. составляется страховая оценка, в которой церковь датирована 1705 г. Опись древностей 1911 года фиксировала 2 евангелия 1677 г., одно 1685 г. и вкладной крест 1679 г., вложенный К.И. Бирдюкиным-Зайцевым "по обещанию своему и своих родителей" (видимо, тот же крест, о котором писал о. Флегонт, допустивший ошибку в прочтении даты).

В 1937 г. после ареста священника отца Николая (Нагорного) храм был фактически, а в 1940 г. и юридически закрыт с передачей колхозу под клуб. В то время в селе была весьма развитая инфраструктура: имелись магазин, почта, пекарня, пожарная станция, школа, и др.; село и окрестности были достаточно населёнными, колхоз был крупной доходной организацией, поэтому устройство столь крупного ДК не вызывает удивления (он и будет построен позже). Однако, этим планам не суждено было сбыться: согласно рассказам местных жителей, предприимчивый односельчанин-жестянщик (существуют даже уверенные предположения насчёт его имени) снял кровлю с храма и в этот же год рухнул потолок. Примерно в это же время производилась попытка взорвать колокольню, но она выстояла. Вскоре после этого началась война, потом послевоенная разруха и стало не до реконструкции. Вспомнили о церкви-ДК только в 1950-х гг., когда оказалось проще церковь сломать, а под ДК построить новое здание, что и было начато. К 1960-м гг. были полностью сломаны Успенский придел кон. XIX в., большая часть Казанской церкви, галерея, апсида колокольни и северный столб холодной церкви. В таком виде храм был профессионально зафотофиксирован искусствоведами ИИИ в 1968-1971 гг.; на него был составлен паспорт. После прекращённого слома в Трёхсвятительской апсиде держали керосин (до пожара), в колокольне местная жительница держала сено, а на колокольне был установлен маячок для ориентирования самолётов, заходящих на посадку в аэропорт Туношна.

В 1993 г. церковь вместе с колокольней и сторожкой были поставлены на государственную охрану как ансамбль, выявленный ОКН. В 2004 г. колокольня рухнула.

Даже после всех разрушений Троицкая церковь представляет собой величественную руину, эффектно увенчивающую холм. Ныне от древней постройки сохранился четверик, у которого утрачена почти вся северная стена и почти половина западной – в части, соответствующей Казанской церкви. К нему с востока примыкают четыре апсиды, а у юго-восточного угла высится внушительная куча кирпичного боя с крупными фрагментами кладки, оставшиеся от колокольни. Структура всех фасадов четверика совершенно идентична, делится на четыре прясла лопатками, крайние из которых – огибающие. Под завалами сохраняются цоколь и отмостка, предположительно, первоначальная, поскольку расположена в уровне фундаментных валунов. Над лопатками проходит фриз, в котором ещё сохраняются около 30-ти муравленых изразцов, сделанных с одной печатной доски с изразцами, украшавшими тверской архиерейский дом (1670-е гг.). Над фризом расположен карниз, на который опираются крупные полукружия ложных закомар. Их архивольты оформлены зубчиками и имеют сверху незначительное килевидное подвышение. Строгую огранизацию фасадов оживляют живописно расположенные на нём окна, эту организацию игнорирующие. На западном фасаде кроме окна имеется также вход, некогда украшенный простым перспективным килевидным порталом; над ним сохранились остатки распалубки в цилиндрическом своде паперти. Окно, пожалуй, самое сохранное, оформлено простым наличником без кокошника; посередине столбики украшены дыньками. На стене выбиты три уровня гнёзд под стропила кровли, последовательно поднимавшейся и наконец закрывшей окно (потому изнутри заложенное), почему оно и избежало растёски в XIX в. На южном фасаде восемь оконных проёмов в двух ярусах. В нижнем четыре прямоугольных проёма, западный из которых поздний, а два средних имеют незначительные остатки наличников. В верхнем ярусе восточный, представляющий собой небольшое окошко, заглублённое в простую амбразуру, сохранился без изменений; два центральных в основном стёсаны, от них остались – также сильно разрушенные, но уже временем – кокошники, один из которых «пламенеющий» имеет тройное килевидное очелье, а другой – обычный килевидный кокошник с изразцом в тимпане. Эти кокошники наложены на фриз, а над восточным окном нижняя полочка фриза делает соответствующий ему выгиб. Над «пламенеющим» кокошником едва различимые остатки киота в закомаре.

Восточный фасад четверика не имеет особых украшений, но на нём сохранилось больше всего изразцов, а в закомаре над троицкой апсидой – остатки фрески «Знамение», в 1960-х гг. ещё почти целой. В нижней половине апсиды: средняя – крупная – и две малых. В них 5 окон, 3 на летней церкви и 2 на зимней, из которых 4 с хорошо читающимися следами наличников. Под окнами зимней церкви продухи склепа, ныне изнутри заложенные. Апсиды разделены мощными столбами.

От северного фасада, значительно искажённого в кон. XIX в. и разрушенного в 1950-е – 60-е, осталась лишь верхняя часть восточного прясла, своим существованием в таком виде без отклонений от вертикали вот уже более 60-ти лет наглядно показывающая высокое качество кладки. Парадоксальным образом, отделка этого останца дошла до наших дней лучше других фасадов – она не только не выветрена, но даже в основном сохранила обмазку, а изразцы сохранились полностью и целыми.

Внутри холодной церкви от архитектурного убранства наиболее полно сохранился лишь южный столп, да под завалами примерно на высоту 1,5м северный. На восточной стене около 50 кв. м фрескового иконостаса, от которого значительно сохранились деисусный и пророческий чины, а расположенный между ними праздничный, состоящий из 12-ти икон – полностью. Почти все сюжеты праздничного ряда за исключением правых, повреждённых трещиной и с полностью смытым красочным слоем, узнаваемы, хотя и на них краски значительно утрачены; впрочем, графья сохранилась почти полностью. На остальных стенах остатки штукатурки, некогда покрытой гризаильной росписью, в верхних откосах окон ещё можно различить ангелочков, выполненных в технике масляной живописи. На западной стене видна обнажившаяся из-под штукатурки закладка окна, на откосах окон южной стены (кроме западного) видны остатки кладки первоначальных проёмов. В апсиды ведут три проёма, из которых северный (вероятнее всего и южный) – поздний, устроенный вместо двух. Два северных проёма соответствуют главному Троицкому престолу, южный – приделу Трёх святителей. Когда-то внутри Троицкой апсиды было обособленное помещение, предположительно, пономарка, возможно, жертвенник, предположительно разрушенное в нач. XIX в., поскольку её сохранившийся кирпичный пол в ёлочку засыпан слоем фресок. Трёхсвятительский придел, выполняющий функцию дьяконника, некогда имел свой тябловый иконостас, расположенный за основным фресковым – от него сохранились характерные пазы. Очевидно, это была молельня ктитора.

В тёплую церковь сейчас ведут два проёма, один из которых, восточный, поздний, скорее всего образовался вследствие разрушения стены ниши, выдолбленной для размещения в ней креста или мощей. Второй проём, расположенный непосредственно у западной стены, имеет высоту около 4-х метров, трапециевидный в плане, амбразура раскрыта в сторону холодной церкви. Нижняя часть пробита очевидно при перестройке кон. XIX в., а верхняя, безусловно, одновременная. Его особенностью является то, что у него совершенно отсутствуют следы какого-либо заполнения, а ведь он разделяет тёплую и холодную церкви. Не видно этих следов ни на южном, ни на северном фасадах разделительной стены – видимо, они были деревянными, что представляется несколько странным. Тёплая Казанская церковь оканчивается на востоке двумя полукружиями апсид, левая из которых соответствует Казанскому престолу, а правая – Никольскому приделу. Над ними остатки цилиндрического свода из кирпича на цементе с небольшим квадратным отверстием посередине. Изнутри видны поздние окна и закладки окон первоначальных, а также продухов бывшего склепа и печур. Но наибольший интерес представляет разделительная стена. Однородная со стороны летней церкви, здесь она содержит множество хвостов сводов, по которым можно установить, что свод склепа был лишь под восточной частью храма, а западная часть – «трапезная» была перекрыта системой крестовых сводов, опиравшихся на 6 колонн. К сожалению, точно установить характер перекрытия вряд ли удастся: при разрушении храма возможно был вынут и фундамент, к тому же очень неглубокого заложения. В верхней части стены видны заложенные гнёзда балок перекрытия (пола?), над которыми остатки свода XIX в., над которыми в свою очередь расположен т.н. «тайник», продолжающийся над апсидами холодного храма.

Главная, хоть в нынешнем виде и не очевидная, особенность храма – совмещение в одном объёме тёплой и холодной церквей без какого-либо обозначения этого снаружи. Как правило тёплые церкви занимали приделы, трапезные или первый этаж храма, что прекрасно распознаётся извне. В Троицкой же церкви в однообразно расчленённом основном объёме (внешне ничем не отличающемся от Воскресенского собора в Лухе) совмещены два храма, причём ось их разделительной стены не совпадает не только с лопатками, что обычно, но даже и стык апсид смещён с этой оси, что вызвано изломом стены в алтаре.

Как следствие, такое неординарное внутренне устройство поставило перед зодчими сложную задачу согласование с ним венчания. Двустолпный «соборный» объём холодной церкви как правило подразумевает световую главу (световые главы). Однако в Троицком храме это невозможно, поскольку центральная для летней церкви световая глава оказалась бы сильно смещённой к югу относительной оси всего сооружения. Это соображение вынудило зодчих перекрыть весь летний храм системой лотковых сводов, а высокий постамент глухой главы поставить над северным компартиментом, оперев его на разделительную стену, стену иконостаса (отделяющую молельное помещение от «тайника») и северный столп. Такая постановка главы также не имеет известных нам аналогов. Смелая оригинальная задумка и тонкий расчёт привели к созданию уникального сооружения.

Хоть и не уникальным, но весьма редким является фресковый иконостас, которых известно всего несколько десятков, значительная часть из которых сосредоточена в Ростове и Ростово-Ярославской митрополии.

Другое редкое решение – устройство придела в дьяконнике имеющего свой иконостас, расположенный за основным. Подобное нам известно в церкви Рождества Христова и нечто похожее в церкви Иоанна Златоуста в Ярославле.

Самая очевидная особенность заключается в количестве его апсид – всего четыре, по две на каждую церковь (одна на придел), что также имеет чрезвычайно мало аналогов, а общее количество роднит Троицкую церковь лишь с ярославским кафедральным Успенским собором. Четырёхапсидный также собор Иванишского монастыря под Старицей, однако его четвёртая апсида никак не выявлена снаружи, будучи ловко скрыта за лопаткой.

Даже не имея исчерпывающего представления о первоначальном виде Троицкой церкви она безусловно должна быть законсервирована, как производящая неизгладимое впечатление своими размерами, постановкой, уникальной композицией и редкими художественными приёмами.

Источники:

Вадатурский Д.А. Колокольня Троицкой церкви села Троицкого Некрасовского района Ярославской области. К вопросу воссоздания. // Реставрация и исследование памятников культуры. Вып. 12. СПб., 2022. С. 247;

Крылов А. Историко-статистический обзор Ярославской епархии. Ярославль, 1861;

Монастыри итхрамы земли Ярославской. Т. 2. Рыбинск, 2000. С. 270;

Д. 7454 «О возобновлении иконостаса; 1780 г.»;

Д. 8969 «Ревизские сказки 1746 г.»;

Оп. 5. Д. 1221 «Опись церковного имущества за 1855 г.»;

Ф. 501. Оп. 1-1. Д. 287, подрядные записи №12 и 42 на перестройку колокольни;

Ф. 967. Оп. 1. Д. 1330, подрядная запись №17 на кровельные работы;

Оп. 1-1. Д. 1301, подрядная запись №200 на возобновление кровли и глав; 1803 г.;