Церковь Всемилостивого Спаса в Волышево

Здание церкви входит в группу сооружений центрального ядра усадьбы Волышово и занимает северо-восточный угол парадного двора рядом с главным домом. Сооружение выполнено в классическом стиле. К его основному кубическому объему, перекрытому пологим куполом, на южном, северном и западном фасадах сооружения примыкают четырехколонные портики с треугольными фронтонами, а с восточной стороны — прямоугольный в плане объем алтарной части. Отдельные детали здания церкви, однако, выполнены со значительными отступлениями от строгих канонов классицизма. Вероятно, форма первоначальных штукатурных обломов памятника была искажена при последующих ремонтах. Судя по архитектурному решению, здание церкви можно датировать концом XVIII — началом XIX веков.

На генеральном плане усадьбы Волышово 1764 года в северо-западном углу парадного двора показано крестообразное в плане строение, которое вполне могло бы быть соотнесено с существующим зданием церкви. Однако имеющиеся архивные материалы опровергают это предположение. Никаких упоминаний о волышовской церкви в документах XVIII века не встречается. В 1800 году «сельцо Волышово Василия Алексеевича Васильчикова» состояло в приходе Бельского Устья, а домовая церковь здесь отсутствовала. В ней не было никакой необходимости — по документам «помещик здесь жительства не имеет», а только его дворовые люди». Да и тех было очень мало — 4 мужчин и столько же женщин.

Первые упоминания о волышовской церкви относятся к 1803 году. В делах Псковской Духовной консистории сохранился документ о разрешении устроить в Волышове домовую церковь. Необходимость церкви в Волышове мотивировалась престарелыми годами владелицы имения Екатерины Илларионовны Васильчиковой, отдаленностью Волышова от приходской церкви в сельце Устье (6 верст) и опасностями переправы через реку Шелонь. В апреле 1803 года разрешение было получено, но при этом уже не выдвигалось требование не выделять «покой», в котором устраивалась церковь.

Следующее упоминание о волышовской церкви мы находим в документах за 1816 год. Согласно ведомости церквей Порховского уезда, в то время в селе Волышове существовала «церковь Всемилостивого Спаса деревянная твердая... построена в 1803 году... помянутой помещицы в дому». Таким образом, здесь имеется в виду не сохранившееся до наших дней каменное здание, а предшествовавшее ему деревянное. По тексту нельзя уверенно утверждать, была ли церковь выделена в отдельный объем, или согласно существовавшим требованиям была устроена в одном из покоев деревянного господского дома. Следует отметить еще одно обстоятельство: если в прошении и разрешении на открытие домовой церкви предполагалось, что она будет приписана к приходской церкви Бельского Устья, то после ее устройства она входила в другой приход — церкви погоста Карачуницы.

В клировых ведомостях за 1819 и 1820 годы волышовская церковь еще числится деревянной. А уже в 1821 году о ней сообщается другое: «церковь Всемилостивого Спаса, дозволенная устроить в 1803 году... в селе Волышове... в связи при том же доме каменная». Те же сведения, но более подробные, даны и в клировой ведомости за 1824 год. Таким образом, архивные документы дают возможность точно установить, что каменная церковь в Волышове была выстроена в 1820 году. Нет никаких сомнений в том, что в 1820 году в Волышове было возведено именно сохранившееся до наших дней каменное здание церкви. Об этом свидетельствует архитектурное решение сооружения, вполне соответствующее началу XIX века, и сохранившиеся под побелкой остатки живописи, которые также, согласно проведенным исследованиям, датируются первой третью XIX века.

Этим практически исчерпываются конкретные сведения о волышовской церкви в документах Псковской Духовной консистории, Духовного правления и Псковской губернской строительной и дорожной комиссии. Это вполне понятно — в них могли отражаться лишь наиболее существенные перемены в домовой церкви, а все менее значительные вопросы решались непосредственно владельцами имения. И действительно, в личных фондах владельцев усадьбы — Васильчиковых, а затем Строгановых — сохранилось довольно много сведений о последующей истории волышовской церкви, хотя, к сожалению, они носят отрывочный характер.

Наиболее раннее из них относится к 1836 году. Управляющий волышовским имением С.Т. Поляков сообщил в письме Д.В. Васильчикову, владельцу усадьбы: «Домик что в саду, на назначенном... месте будет доставлен и тротуар из плиты будет сделан». Возможно, здесь говорится о сохранившемся и поныне мощении стилобата церкви, но не исключено, что может иметься в виду и мощение дорожки близ церкви и домика (натуре не выявлено). Следующее упоминание о церкви дает информацию не столько о самом здании церкви, сколько о характере ее окружения. Управляющий писал в 1838 году Д.В. Васильчикову, что с господского деревянного дома предполагалось снять мезонин и поставить подле церкви в виде нового флигеля, и тут же сообщается, что «место по забору от ворот до церкви — 17 сажен». В 1840 году он же сообщал владельцу имения Д.В. Васильчикову: «Рисунок волышовской церкви иконостаса при сем препровождаю». Спустя несколько недель он же сообщил: «план церкви получил, по которому и приступаю к работе». Очевидно, здесь идет речь об устройстве иконостаса, но проводились ли при этом и другие работы, установить не удалось.

Летом 1841 года управляющий писал Д.В. Васильчикову, что Волышово посетила Великая княгиня Елена Павловна с дочерью и ходила в волышовскую церковь, но никаких дополнительных сведений о церкви не приводится. Тогда же сообщалось, что управляющий «священника в Порхове нашел очень хорошего старика, который за службу просит целковый и жить будет в Волышове с дьячком». Таким образом, в этот период при домовой церкви службу могли совершать не только священники приходской церкви, как это записано в документах Псковской консистории и духовного правления — в Волышове некоторое время существовал и свой маленький штат священнослужителей.

Владельцы усадьбы заботились и о внутреннем убранстве церкви. В 1842 году в Волышово были присланы: «образ в золоченой раме, плащаница с убранством, 4 церковных позолоченных подсвечника, 1 подсвечник церковный старый, 12 деревянных шандалов». К 1844–1845 году относятся письма нового управляющего имением А. Пустодомова, в которых раскрывается ход работ по устройству нового иконостаса, причем отмечается выполнение для него новых икон. По этим письмам видно, что иконостас выполнялся не в Волышове, но где именно и по чьему проекту — не говорится. Он был «крашен масляною краскою», а карнизы и рамы для икон золотились. Образа для нового иконостаса писал токаревский живописец Николай. При этом никаких сведений о росписи стен и купола церкви не приводится, хотя, как показали натурные исследования, в церкви под слоем поздних покрасок сохранились фрагменты живописи, которую можно датировать началом XIX века. Вероятно, она была выполнена до 1844 года, но время создания этих росписей в архивных документах не отражено.

В 1847 году было по определению Святейшего Синода приведено в исполнение причисление от Карачуницкой церкви села Волышова и деревень Вельяк и Боря к приходу Никольской церкви погоста Тишинки. И действительно, с этих пор и до самой революции волышовская домовая церковь числилась в приходе Никольской церкви в Тишинке. В середине XIX века в здании церкви проводились ремонтные работы. Управляющий имением осенью 1848 года сообщал Д.В. Васильчикову: «Для волышовской церкви балки будут доставлены из Гостибицкой дачи». По упоминанию в донесении 1851 года можно определить, какие именно работы были выполнены: в волышовской церкви в ризнице и в маленькой полы перестлали и балки переменили. Кроме того, здесь очень интересно сообщение, что в состав помещений церкви в середине XIX века входили моленная и ризница. В эти годы продолжало обогащаться внутреннее убранство церкви. В 1855 году Д.В. Васильчиков писал волышовскому управляющему: «Посылаю я к тебе два образа, кои ты прибей к царским дверям внизу тех, как уже существуют». Никаких других конкретных архивных сведений о характере работ в здании церкви, относящихся к середине XIX века, выявить не удалось.

Необходимо, однако, обратить внимание на следующее обстоятельство. В клировых ведомостях церквей Порховского уезда за 1821–1843 годы волышовская церковь числится как каменная в связи при господском доме. К сожалению, аналогичные документы за 1844–1859 годы отсутствуют. А в ведомости за 1860 год отмечается, что церковь в Волышове каменная, теплая и находится особо от дома. Таким образом, здание окончательно отделилось от господского дома в период между 1844–1859 годами. Наиболее вероятно, что это произошло в 1858–1860 годах, когда в усадьбе под руководством архитектора М.А. Макарова развернулись особенно крупные строительные работы, и в первую очередь по главному дому.

Среди строительных и ремонтных работ, проведенных на волышовских постройках в 1864 году, указан ремонт большого дома, церкви и типичника. Характер работ при этом не раскрывается, но отмечено, что на все три здания было испрачено 600 рублей. Судя по этой сумме, ремонт церкви не был значительным. Ведомость работ по волышовским зданиям за 1865–1882 годы показывает, что в этот период никакого ремонта церкви не выполнялось. Некоторые работы проводились в церкви в конце 80-х годов. К сожалению, в документах конца XIX века обычно не выделяется, какие именно работы проводились по отдельным сооружениям, а указывалась сумма средств, затраченных на ремонт. В лучшем случае сообщалось лишь, сколько уплачено мастерам различных специальностей и за материалы.

В архивных документах 1890-х годов сведения о волышовской домовой церкви почти полностью отсутствуют, но ее изображение дано на схеме генплана парадного двора усадьбы, датирующейся 1896 г. Следует отметить, что здесь не показан прямоугольный в плане объем восточной, алтарной части храма. Однако и церковь, и остальные постройки на генплане настолько условны, что это не может с абсолютной точностью доказывать, что сохранившийся до настоящего времени прямоугольный объем алтарной части в конце XIX века отсутствовал. В архивах не сохранилось никаких сведений, позволяющих определить, являлся объем алтарной части первоначальным или был пристроен позднее. А вот его существование в начале XX века устанавливается совершенно точно. Представление о его характере в дореволюционные годы дает фотография церкви с восточной стороны. Эта фотография доказывает также, что сохранившееся до наших дней завершение купола церкви — подлинное, и позволяет определить форму утраченного креста. Здесь видно также, что церковь была в начале XX века побелена. На фотографии показан и характер окружения церкви, точнее, небольшого ее уголка между ней и главным домом.

Анализ композиционного решения Спасской церкви в Волышове показал, что она принадлежит к типу построек, довольно широко распространенному в архитектуре начала XIX века. Сходные композиции встречаются не только в церковных постройках, но и в зданиях мавзолеев, садовых павильонов и беседок. Но ни в одном из рассмотренных сооружений церквей, близких по характеру волышовской, нет сходного прямоугольного объема алтарной части. Более распространена полукруглая в плане алтарная часть, и в связи с этим можно предположить, что существующий в волышовской церкви прямоугольный объем — позднего происхождения и мог быть выполнен на рубеже XIX–XX веков.

После революции церковь была закрыта, постепенно ветшала и разрушалась. В 1961–1964 годах Псковской ПСНРПМ выполнялись противоаварийные работы по этому сооружению: были выпрямлены колонны и укреплены пьедесталы северного портика, заменен его сгнивший архитрав и сделан косметический ремонт. Руководил работами архитектор Б.П. Скобельцын.

Основные архитектурные особенности

Здание церкви в усадьбе Волышово входит в комплекс сооружений центральной площади усадьбы и занимает ее северо-восточный угол, близ главного дома. В основе композиционного построения храма лежит классическая схема квадратного в плане основного объема, перекрытого полусферическим куполом, с четырехколонными портиками у западного, южного и северного фасадов. Алтарная часть храма решена довольно необычно — не в виде традиционной криволинейной в плане апсиды, а как прямоугольный объем той же высоты, что и основной объем сооружения, но значительно шире его — стены алтарной части примыкают к крайним колоннам портиков южного и северного фасадов.

Здание церкви кирпичное, оштукатуренное, в настоящее время побелено. Основная часть поверхности стен декорирована выполненным в штукатурке крупным плоским рустом. Верхняя часть стен обработана крупными филенками. Лишь на стенах объема алтаря филенки отсутствуют. Вход в здание в настоящее время — с южного фасада. На западном фасаде сооружения к основному объему (под портиком) примыкает современная силикатная пристройка. Развитый карниз основного объема, декорированный рядом частых мелких зубчиков, дополнен лентой фриза и узким профилем архитрава. Фриз в некоторых частях основного объема представляет собой гладкую ленту, а в других декорирован триглифами. В архитраве под триглифами помещено по три «капельки», большая часть из которых сейчас утрачена. Все три портика увенчаны треугольными фронтонами и по характеру ближе всего тосканскому ордеру. Ствол колонн без каннелюр. В капителях широкая гладкая плита абаки поддерживается довольно узким валиком эхина с двумя «ремешками» под ним. Высокая шейка капители украшена лентой растительной гирляндой (на многих капителях утрачена). Нижний поясок капители представляет собой узкий валик с выкружкой под ним. Базы колонн имеют большие утраты, их первоначальный профиль искажен поздним ремонтным слоем цементной штукатурки. Ствол колонн кирпичный, абаки капителей и плиты баз колонн — из крупных блоков естественного камня, обломы капителей и баз выполнены в известково-цементной штукатурке. Характер пилястр, членящих плоскости фасадов основного объема соответственно положению колонн портиков, аналогичен решению колонн. Все портики имеют общий стилобат, в плане представляющий собой часть восьмигранника: три основные грани, соответствующие портикам, дополнены двумя промежуточными гранями. Стилобат выполнен из каменных плит на кирпичном основании.

Южный фасад: южный фасад церкви — главный. Он обращен на парадную площадь усадьбы. По центральной оси четырехколонного портика, сильно выступающего вперед, расположен вход в сооружение, а по его сторонам, между пилястрами — два оконных проема. У дверного проема с прямой перемычкой устроен современный дощатый тамбур входа. Высокие окна по сторонам входа — также прямоугольные. Их сложные обрамления включают профилированную раму, повторяющую очертания проемов, и венчающую часть, представляющую приподнятый над профилированной рамой декоративный фронтончик лучкового очертания, поддерживаемый волютообразными кронштейнами. Эти кронштейны декорированы акантовыми и виноградными листьями. Между внутренним обрамлением и лучковым фронтоном помещен декоративный элемент в виде триглифа. Рисунок обрамления правого и левого окна слегка отличается, что, вероятно, объясняется поздними ремонтными переделками. Габариты оконных проемов, по-видимому, в советское время были слегка уменьшены. В решении венчающего карниза южного фасада заметна разница в рисунке горизонтального карниза, в том числе и горизонтального карниза портика, и карниза фронтона портика. Профиль карниза фронтона дополнен не мелкими частыми зубчиками, а довольно редкими крупными сухариками. Фриз на южном фасаде не имеет триглифов. Плоскость тимпана треугольного фронтона гладкая, с круглой сферической нишей в центре фронтона. Лепной декор в тимпане южного портика отсутствует. Значительные утраты штукатурного слоя позволяют выявить некоторые особенности конструкции портика. Колонны портика заметно выступают вперед относительно антаблемента, так как декорированная архитравная балка сдвинута ближе к центральной оси колонн. Эта разница лишь отчасти скрадывается за счет толстого слоя штукатурки (в архитравной части — по обшивке из довольно крупных досок). Дощатый потолок портика оштукатурен по дранке. Отсутствие фрагмента подшивного потолка позволяет видеть неоштукатуренную кирпичную кладку стены основного объема и отметить, что по своему характеру она заметно отличается от очень небрежной кладки конструкции портика, что, вероятно, можно объяснить поздними ремонтами портика.

Северный фасад: северный фасад здания церкви в основных чертах повторяет характер южного фасада, но между ними имеется и ряд серьезных отличий, прежде всего в решении портиков. Профиль карниза фронтона утрачен, сохранился лишь ряд частых зубчиков в его нижней части, аналогичной зубчикам основного горизонтального венчающего карниза сооружения.